Жанр: Научная фантастика

автор: Оксана Фокина

ГЛАВА 16

Ночь казалась нескончаемой. Небо было все черное и из-за расплывающейся во все стороны черной массы, похожей на туман, совсем не было видно звезд. Анна смотрела по сторонам и не могла поверить, что город всего за каких-то два дня, стал неузнаваемый совсем. Оказалось, все что она видела недавно и что ее еще тогда повергло в шок, были просто цветочки. Тогда еще люди были похожи на людей, еще что-то человеческое читалось в их лицах и была хоть какая-то надежда. Но сейчас, сразу бросалось в глаза – ничего человеческого не осталось. Существа вели себя хуже животных и уже больше походили на ужасных монстров. Грязь, вонь, брошенные прямо на улицах, разлагающиеся трупы, агрессия, озлобленность и непрекращающееся чувство голода, которое постоянно точило изнутри и которое уже невозможно было ничем утолить. Это все, что осталось в удел этим созданиям.

Анна шла по краю тротуара, опустив глаза и глядя прямо перед собой. Она старалась двигаться, также, как они и ничем не отличаться. Как и в прошлый раз, она старалась никого не разглядывать. Страх внутри зарождался с новой силой.

Вокруг нее, сплошным хаотичным потоком бесновались эти ужасные существа. Ее слух постоянно ловил душераздирающие звуки. Рев, рычание, крики, скрежет, стоны, похожие на скуление побитой бездомной собаки, какие-то хлопки, удары, треск – все это сливалось в один непереносимый гул, который накрывал весь город, пронизывая своим воем все пространство насквозь, до самых дальних улочек.

Анна старалась избегать больших скоплений этих существ. И каждый раз, едва приметив группу беснующихся монстров, сворачивала на другую улицу. Продвигаясь вперед, путем такого лабиринта, Анна неожиданно сама для себя попала на главную площадь. Сразу же метнувшись в сторону дальнего глухого тупика, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания, спряталась за кованную колонну, которую когда-то обвивали, лаская своей нежностью клематисы и настурции. Она стояла замерев, боясь даже пошевелиться и настороженно озиралась вокруг. Перед ней встала ни с чем несравнимая картина ужаса, страха и безрассудства.

Площадь со всех сторон ярко освещали прожектора, а посередине ее возвышалась сцена, на которой музыканты играли что-то вроде тяжелого рока. Они так сильно сотрясали инструментами, что у гитариста даже начали рваться струны, а у ударника лопаться покрытие барабанов. При этом они синхронно трясли головами, словно кивая, так ритмично, что могло показаться, что те вот-вот отвалятся. При этом в такт их музыки стали двигаться все существа, которые находились на площади, а пространство площади все время пополнялось приходящими постоянным потоком со всех уголков города, новыми существами. Площадь была уже настолько плотно наполнена ими, что многие из них то и дело задевали друг друга. Из-за этого постоянно местами вспыхивали драки, но быстро прекращались, т.к. соперники под воздействием лившейся музыки, вставали и начинали дальше, вместе с остальными двигаться в такт.

Но лившийся по площади звук, Анна никак не могла назвать музыкой. Скорее это походило на смесь звуков электрического треска и работающего отбойного молотка, разбавленных непонятными криками. Этот звук окутывал не только площадь. Он проникал во все уголки города, застревая где-то глубоко в подсознании. И от него спрятаться было уже просто невозможно.

Анне очень хотелось закрыть ладонями уши и бежать отсюда, как можно скорее. Все равно куда, лишь бы подальше от этого кошмарного места. Машинально, она продвинулась в дальний угол, который образовывали соединяющиеся между собой стены зданий и куда свет прожекторов не проникал. Она медленно отошла в самый угол, пока стеной не почувствовала холод бетонной стены. Отсюда, как из засады, она уже могла более тщательно рассмотреть двигающихся существ, синхронно сотрясающихся в такт летящим звукам. Площадь уже больше напоминала собой какую-то массивную бурлящую массу. Доносившиеся звуки становились все нестерпимее, и все больше резали слух, так что уже начинали болеть уши. Эти звуки все больше походили уже на лязганье и дребезжание. Анна оглядела находившихся рядом существ. Остановив взгляд на одном из них, она видела, как он уже уставший изможденный продолжал подпрыгивать. Но так, как у него уже не оставалось сил, то он просто словно пружинил, но на полусогнутых ногах, руки его беспомощно висели, словно истощенные плети, но все еще, раз за разом взмывали вверх. Голова обессиленно повисла и моталась из стороны в сторону, как маятник. Это существо уже не двигалось так энергично, как в самом начале, но и остановиться уже не могло, словно у него не хватало сил, чтобы совладать с собственным телом. И так, с опущенными плечами и повисшими головой и руками, уже даже не двигалось, а просто хаотично сотрясалось.

На площади становилось все теснее. Существа, которые совсем недавно были людьми, шли на эту площадь со всех сторон, гонимые непонятным зовом, вливаясь в общую массу. И она, пульсирующая этими созданиями, становилось все гуще. Через какое-то время их собралось уже столько, что они уже стояли плотно к друг другу, толкались, друг друга задевая, но все еще продолжали дергаться в непонятных конвульсиях.

Анна от страха вжималась в стену все плотнее. Создавалось ощущение, что на площади начинало происходить еще что-то, что-то непонятное, которое она никак не могла определить.

Она переводила взгляд от одного существа к другому. Все они, стоя на одном месте, продолжали дергаться в невообразимых конвульсиях, но как-то уже синхронно. При чем некоторые из них сотрясались уже из последних сил. Их словно сотрясала какая-то невиданная сила. Они уже не общались между собой. Даже все конфликты стихли и уже не вспыхивали новые. Вся площадь уже напоминала не бурлящую, а колышущуюся массу.

Все! Люди окончательно и бесповоротно потеряли себя. Утратили не только человеческий облик, чувства, которыми были наделены от природы, но и разум, которым сверху их наградил Господь. Не осталось ничего. Сплошная пустота, черная дыра, выдавившая все эмоции. А главное, убившая саму сущность человека – его душу.

Анна видела эти пустые глаза, словно черные дыры, не выражавшие ничего. Пустые и безжизненные, смотрящие просто тупым мертвым не моргающим взглядом, только перед собой. Анна вглядывалась в эти лица. Но ни одной эмоции, никакой мимики, выражающей хотя бы боль или страдание, отвращение или брезгливость. Эти лица уже ничего не выражали. Безжизненные мертвые существа, словно ходячие трупы. На это было просто страшно смотреть. Еще больше безжизненности лицам придавали темные круги вокруг глаз, которые с каждой минутой, все более интенсивно и ярко проступали.

Анна не знала, что ей делать дальше. Она просто стояла в тени здания, прижавшись к стене и смотрела широко открытыми глазами от страха на этих существ. Но чем больше она их разглядывала, тем яснее понимала, что с ними стало что-то происходить. Все звуки и движения будто разом смолкли. И только душераздирающее лязганье, так называемых музыкантов, пронзало всю площадь и разносилось по всему ее пространству. Эти звуки становились все громче и интенсивнее, пока не слились в один непонятный щемящий душу гул. Этот гул не прекращался ни на секунду и лился сплошным потоком, накрыв полностью всю площадь и пронзая весь город.

— О, Боже, что это?

Теперь гул становился с каждой секундой все громче и резче. Существа, которые двигались синхронно, вдруг начали так дергаться, как будто их каждого подсоединили к высоковольтной линии. Многие начали в каком-то безумстве метаться по площади, сталкиваясь друг с другом. Падали, наступали друг на друга. Внезапно, в их глазах что-то прояснилось. Они словно очнулись от какого-то гипноза. На лице появилась такая боль, которую уже было не стерпеть. Они так кричали, что сердце готово было разорваться на части. Никогда бы этого не слышать.

Анна словно вросла в стену. Растерявшись от увиденного, она стояла, будто парализованная. Она смотрела на все это, находясь словно в каком-то страшном сне, не зная, что же ей делать. Слезы непроизвольно навернулись на глаза. Она все еще смотрела на этих существ, словно чего-то ожидая. Она чувствовала, что в этой агонии, где-то в глубине себя, эти существа все осознавали и понимали, но сделать уже ничего не могли. Назад дороги уже нет. Это был конец.

Музыканты на сцене все еще продолжали играть. На какое-то время, задержав на них взгляд, Анна сквозь слезы увидела, что вместо инструментов, они играли на человеческих частях тела. У гитариста, вместо гитары было тело человека, без рук и ног, а вместо грифа, человеческая голова с оголенными позвонками. Ударник вместо барабанов играл на человеческих головах. При чем головы представляли собой не оголенные черепа, а полностью были сохранены кожа, волосы, глаза. Они были совсем разные, по размеру и цвету. Они были и мужские, и женские, и детские. Из безжизненных глаз текли струйки крови. А, когда барабанщик ударял с неистовой силой по ним ударными палочками, сделанными из детских ручек, то в разные стороны брызгами разлетались светлые нежные мозги. Саксофонист держал инструмент, сделанный из девичьего тела, молодого гибкого позвоночника и головы. При звуках, выходивших через нос и рот, при каждом нажатии на один из позвонков, открывались небесного цвета глаза. А украшала все это длинная блестящая коса.

Анна все еще не могла поверить, что это происходит действительно, наяву. Это был словно сон, страшный сон, тот самый, который она когда-то видела. Но это было, кажется так давно.

Она видела, как прямо перед люди начали падать и крича, извиваться от нестерпимой боли. Музыканты на сцене, сбросили свои маски, и Анна увидела самых настоящих чудовищ, пришедших словно из самой преисподней. Они все еще продолжали играть на человеческих останках. Звуки, уже несравнимые ни с чем, просто раздирали тело и душу на части. От них можно было просто сойти с ума.

Анна видела, как у существ тела начинали заживо разваливаться. Сами по себе отпадали конечности, отваливались головы, которые остальные все еще мечущиеся в агонии создания, задевали ногами и пинали, словно мячи. Прожектора один за другим начинали сбавлять яркость и гаснуть.

Нет, здесь больше оставаться невозможно. Нельзя вот так просто стоять и ждать чего-то неизвестного. Надо что-то делать. Но что?

Сплошная черная масса надвигалась со всех сторон, поглощая собой все пространство вокруг. Вот одна из голов, подкатилась Анне прямо под ноги. Вскрикнув от неожиданности, она бросилась в сторону. Прочь отсюда, быстрее. Она бежала, не разбирая дороги, то и дело сталкиваясь с этими существами. Расталкивая их, она бежала, уже ничего перед собой не замечая. Лишь бы вырваться из этого хаоса. Только не останавливаться. Сколько она бежала, она не знала, не понимала сколько уже времени. Созданий на пути теперь попадалось все меньше.

Анна остановилась. Кровь пульсировала в висках, сердце бешено колотилось. Она не понимала, где находится и где можно укрыться. В голове один вопрос: «Что же дальше?». Оглядевшись вокруг и оценив всю безысходность своего положения, она устало присела на бордюр лужайки у входа в городской парк, внутри которого был оборудован сад с декоративными редкими растениями.

Внутри все дрожало. Но частичка надежды еще оставалась, что такое происходит не везде. Но сил больше не оставалось и слезы с новой силой брызнули из глаз. Тело уже все болело, душу раздирало чувство, что с ней может случиться тоже самое, что происходит сейчас с другими созданиями. Идти некуда. Спасения нет. Она обречена.

— Господи, неужели это и есть конец? – мысленно вопрошала она. – Неужели все так и закончится? Страшно и бессмысленно. Прошу, не допусти. Помоги мне пройти этот путь до конца. Дай терпения и сил преодолеть все это. Спаси и сохрани. Аминь!

Анна тихонько встала и не торопясь пошла в сад. Он все еще благоухал ароматами редких цветов и цветущих деревьев. Если и суждено, чтобы с ней случилось тоже самое, что с остальными созданиями, то пусть это случится здесь, среди живых растений.

Она вошла в сад, но вдруг впереди что-то блеснуло. Показалось? Анна пошла быстрее. Надежда с новой силой напомнила о себе. Не может быть. Это вертолет. Настоящий работающий вертолет. Он предназначался для экскурсий. На нем все желающие за определенную плату могли подняться в воздух и уже оттуда наслаждаться красотами местности.

Анна кинулась к нему, и спешно влез в кабину, устроилась на месте пилота. И что дальше? Вертолет есть, надежда на спасение велика, но она не умеет им управлять. Как же запустить эту машину?

— Так, спокойно, — мысленно утешала себя Анна. – Без паники.

На секунду закрыв глаза, глубоко выдохнула. Затем быстро и, как можно внимательней осмотрела панель управления. Вот. Нашла – кнопка пуска.

— А дальше? Дальше разберемся, — все еще продолжала она вести мысленно диалог с собой.

Радость внутри уже просто клокотала. Вертолет недовольно зарычал и лопасти двинулись по кругу, с каждым разом все сильнее набирая обороты.

— Так, что дальше? Рычаг? Может этот?

Анна потянула на себя рычаг до упора, и машина оторвалась от земли. Радости уже просто не было предела. Но вертолет начал заваливаться на бок и его стало непонятно словно потряхивать. Анна взяла рулевое управление, потянула на себя и вертолет ринулся вперед, да так резко, что Анну на какие-то секунды даже приковало к креслу.

Машина неслась вперед. Анна через стекло кабины осмотрелась по сторонам. Вдалеке она увидела проблеск белой полоски света, прорезающую насквозь густоту тьмы. Как тогда, в каморке, когда они с сыном прятались от наемников. Воспоминания о сыне были просто мучительны. Она даже думать не хотела, что его постигла такая же участь, как всех остальных существ. Анна просто отказывалась в это верить.

Яркая полоска света тянулась далеко, упираясь в какую- то гору, образовавшимся в конце углом. Другого варианта не было, и Анна мчалась к той горе, ведомая этим таинственным светом. Пролетая над городом, она видела улицы и ту самую площадь, будто усеянные человеческими трупами и распавшимися останками тел. Она видела, как черная масса, неторопливо и уверенно поглощает собой все, что попадалось ей на пути. Как под ней исчезал город и его окрестности. Как уже полу потухшие фонари и прожектора гасли уже навсегда, отступая перед непроглядной и безжалостной тьмой.

Анна сидела в кресле пилота, вцепившись в штурвал, как в последнюю спасительную соломинку. Теперь ее взгляд был направлен только вперед. Все ее существо стремилось только туда, где еще был яркий, озаряющий, пронизывающий тьму своим лучом божественный свет.

Машина с монотонным ревом неслась вперед. Оставалось совсем немного. Еще чуть-чуть. Вот она совсем скоро достигнет этого манящего спасительного света. Он был для нее надеждой не просто на спасение, но и на будущее. Это была надежда на дальнейшую жизнь, именно жизнь, а не тупое существование. На жизнь Человека, с его чувствами, с любовью и разочарованием, радостями и горестями, счастьем и сомнениями в себе. А главное, нескончаемой надеждой, на лучшее будущее, счастливую жизнь для своих детей.

Чем ближе Анна приближалась к свету, тем отчетливей видела представшую перед ней, словно светящуюся изнутри гору. Основную ее часть, действительно, составляла гора, вершину которой венчал храм с золотыми куполами и спасительным крестом на самом верху. От них то и исходил этот яркий свет, отражаясь далеко и пробивая собой непроницаемую тьму. С каждой секундой приближения куполов, вера внутри и сила души, становились все крепче.

Анна смотрела на эту красоту, не в силах отвести глаз. Это было просто чудо! Спасибо, Господи. Благодарю тебя, что не оставил и направил. Что дал надежду и возможность на спасение.

До горы оставалось совсем чуть-чуть, как вертолет вдруг зарычал на само пределе своих возможностей. Анна жала на рулевое управление, заставляя машину на полной мощности двигаться вперед. Но непонятная сила, как будто не хотела отпускать и старалась втащить вертолет обратно, в непроглядную тьму.

Анна вцепилась в штурвал мертвой хваткой, так, что пальцы побелели. Только не сейчас. Нет. Сейчас обратно уже нельзя, обратной дороги нет. Обратно ни за что. Вон оно спасение, совсем рядом, только протяни руки.

Анна держала машину из последних сил, боясь расслабить руки хоть на секунду и потерять контроль. Она боялась уступить хоть на миг, хоть на сантиметр. Еще совсем чуть-чуть. Вот уже совсем рядом. Вот уже прямо сейчас, еще немного. Казалось, что вертолет ревел уже из последних сил, на грани своих возможностей. Казалось, что машина словно озверело рычала от напряжения. Купола стали приближаться все медленней.

Анна продолжала держать штурвал мертвой хваткой. На какое-то мгновение ей показалось, что она вообще стоит на месте и не движется. Собрав остатки сил, она уже была готова сделать рывок, чтобы переломить эту ситуацию, как вдруг почувствовала, что ход машины резко перестал быть напряженным и как будто кто-то или что-то толкнул вертолет вперед с такой неистовой силой, что он стал просто неуправляемым. Его словно выпустили из лука, натянув до упора тетиву.

Прошли какие-то доли секунды. Анна даже не успела ничего понять, сообразить. Резкий сильный толчок и острая боль пронзила грудь и лицо и … полная темнота и небытие.